В июне 2024 года МВД и СКР сообщили о задержании участников группы «чёрных риелторов», которая, по версии следствия, с 2010 по 2024 год незаконно завладела более чем 60 квартирами в Москве и Подмосковье. Размер ущерба оценили более чем в 250 млн рублей.

Схема выглядела так: мошенники выходили на одиноких пожилых людей, лиц с зависимостями и психическими заболеваниями, а также на квартиры, где собственники умерли, а наследники долго не оформляли права. Через поддельные доверенности, договоры дарения и купли‑продажи они переоформляли жильё на подставных лиц, после чего быстро перепродавали его добросовестным покупателям.

По данным «Вестей» и «Российской газеты», в группе было от 6 до 10 активных участников, среди них — организатор, «юрист», курьеры и подставные собственники. Потерпевшими признали десятки людей: часть лишилась квартир при жизни, других представляли наследники умерших. Следствие установило, что подделывались не только подписи и паспорта, но и нотариальные печати, а сделки проводились через «лояльных» посредников в риелторской среде.

Уголовное дело возбудили по статьям о мошенничестве в особо крупном размере и организации преступного сообщества. Несколько фигурантов арестованы, часть под подпиской, проверяется ещё несколько десятков человек на причастность. Для многих реальных покупателей выяснилось, что их квартира — часть уголовного дела, и им теперь приходится одновременно судиться и с мошенниками, и с наследниками законных владельцев.

В феврале 2026 года Тракторозаводский районный суд Волгограда начал рассматривать уголовное дело об организации крупной финансовой пирамиды с ущербом около 846 млн рублей. На скамье подсудимых — четверо человек, которых следствие считает организаторами и ключевыми участниками схемы, работавшей с января 2020 по апрель 2024 года.

По версии следствия, фигуранты предлагали жителям региона «уникальную возможность инвестиций» с высокой доходностью. Граждан убеждали брать на себя кредиты в банках под видом «инвестиционных займов» и передавать значительную часть полученных средств организаторам «для работы». Обещали баснословную прибыль, регулярные выплаты и скорое погашение кредитов за счёт доходности проекта. На деле «баснословными» оказались только долги: выплаты быстро прекратились, а люди остались один на один с кредитными обязательствами.

Следствие квалифицировало действия группы как мошенничество в особо крупном размере и организацию финансовой пирамиды; одному из участников дополнительно вменили незаконную банковскую деятельность при валютно‑обменных операциях. По данным «Российской газеты», структура схемы была классической: деньги старых участников шли на выплаты новым, а часть средств выводилась через подконтрольные компании и обменники.

На заседании 25 февраля суд вынужден был отложить рассмотрение из‑за неявки защитника одного из подсудимых; следующие слушания назначены на март, ожидается допрос первых потерпевших. Им грозят реальные сроки до 6–7 лет лишения свободы по каждой из статей, а с учётом совокупности эпизодов наказание может быть существенно более жёстким.

В марте 2026 года Московский окружной военный суд вынес приговор по громкому делу киберпреступной группировки кардеров, которую в среде называли Flint24 по нику её лидера Алексея Строганова. Следственный департамент МВД возбудил дело ещё в 2020 году, но расследование и суд заняли несколько лет.

Суд установил, что Строганов и его соучастники на протяжении длительного времени действовали как организованное преступное сообщество, занимаясь приобретением, хранением и сбытом электронных средств, предназначенных для неправомерного списания денег со счетов клиентов иностранных банков. Фактически речь шла о продаже и использовании украденных данных платежных карт (кардинг): номера, CVV‑коды, PIN и другие данные использовались для генерации транзакций, снятия наличных и покупок в интернет‑магазинах.

Внутри ОПС существовали «обособленные» подразделения: одни занимались непосредственным хищением платежных данных, другие — поставкой похищенных реквизитов в подпольные интернет‑магазины, третьи — обналичиванием и продажей товаров, купленных за счёт жертв. По данным суда, была даже отдельная «служба безопасности», отвечавшая за «устранение конкурентов» и контроль за дисциплиной в группе.

Суд приговорил участников к срокам от 5 до 15 лет лишения свободы со штрафами от 1,15 млн до 4,6 млн рублей. Дело рассматривал военный суд, поскольку один из фигурантов на момент начала расследования был военнослужащим. Этот процесс стал одним из крупнейших российских приговоров по кибермошенничеству, показав, что «игры» с украденными картами клиентов иностранных банков не остаются безнаказанными и в российской юрисдикции.

В 2025 году федеральные СМИ рассказывали историю москвички, потерявшей 5,2 млн рублей из‑за «романтического» знакомства в сети. Женщина познакомилась в мессенджере с мужчиной, представившимся успешным трейдером, и несколько месяцев вела с ним переписку. Он постепенно рассказывал о своих «удачных инвестициях» и показывал скриншоты высоких доходов.

Затем «партнёр» предложил ей «попробовать небольшую сумму» на «надёжной платформе», прислал ссылку на сайт, который имитировал интерфейс реального брокера, но формально к нему не имел отношения. Женщина перевела сначала около 100 тысяч рублей. На сайте она увидела рост баланса и, по настоянию собеседника, стала вкладывать больше — в том числе взяла несколько потребительских кредитов.

Когда она попыталась вывести деньги, система потребовала «оплатить налог и комиссию», после чего доступ к кабинету заблокировали, а «трейдер» перестал выходить на связь. По данным CNews и других изданий, схожие жалобы подали ещё несколько женщин, суммарный ущерб только по этим эпизодам превысил 20 млн рублей.

МВД квалифицировало действия организаторов как мошенничество, возбуждено уголовное дело; расследование продолжается, часть подозреваемых ищут за пределами России, так как домены и сервера платформы были зарегистрированы за рубежом.

В январе 2026 года СМИ Новгородской области сообщили данные полиции: за 2025 год жители региона потеряли 204 млн рублей из‑за дистанционных мошенников — телефонных и интернет‑схем. Было зарегистрировано более тысячи эпизодов, и это только те, о которых граждане заявили официально.

Среди реальных кейсов, приведённых региональными изданиями, — история 76‑летней пенсионерки из Великого Новгорода. Ей позвонил «сотрудник банка» и сообщил, что её вклад пытаются снять мошенники. Затем в разговор вошёл «представитель ЦБ», который убедил женщину «спасти деньги», переведя их на «резервный счёт». В течение двух дней пенсионерка, выполняя инструкции, сделала несколько переводов и полностью обнулила накопления — около 3 млн рублей.

Другой случай — предприниматель, которому позвонили «из налоговой службы» и «Следственного комитета» с легендой о «расследовании обналички» через его счёт. Мужчину запугали уголовной ответственностью и настояли на том, чтобы он снял наличные и передал их «под расписку» курьеру для «проверки на подлинность». Курьер забрал сумку с 4 млн рублей и исчез; телефонные номера, с которых звонили, оказались виртуальными.

По данным полиции, большинство подобных преступлений совершались организованными группами из других регионов, звонки шли через IP‑телефонию, а деньги выводились через цепочки карт и криптовалют. Раскрыть удалось лишь небольшую часть эпизодов; в нескольких случаях задержали «дропов» и курьеров, но ключевые организаторы остаются в розыске.

Статистика Новгородской области стала ярким примером общероссийской проблемы: социальная инженерия остаётся главным инструментом кражи денег у граждан, а реальные истории жертв — от пенсионеров до предпринимателей — показывают, что уровень образования и опыта не гарантирует защиты.

Экономические мошенничества — это не только пирамиды и инфобизнес, но и истории внутри банковской системы. В материале за 2026 год приведён реальный комментарий пострадавшей, которая с 2022 года добивается расследования крупного хищения средств в одном из банков.

По её словам, она и её мать стали жертвами мошенничества и хищения денежных средств в крупном размере: на их имя в банке были без их ведома оформлены различные банковские договоры и выпущены дебетовые карты, через которые за несколько лет ушло более 4 млн рублей. Женщина утверждает, что не подписывала соответствующие документы, а банк долго не предоставлял полные выписки и копии договоров ни ей, ни суду, ни ЦБ.

Пострадавшей пришлось за свой счёт проводить судебные почерковедческие экспертизы подписей в спорных договорах. Суд признал эти договоры незаключёнными и недействительными, установив, что подписи были не её, а сотрудники банка ранее выдали карты и проводили операции фактически на основании поддельных документов. При этом, по её описанию, банк продолжал в официальных ответах отрицать нарушения и предоставлять противоречивые данные регулятору.

История иллюстрирует типичный для экономических дел конфликт: гражданин считает себя потерпевшим от мошенничества и халатности банка, но расследование затягивается, а доказывать факт хищения приходится через дорогостоящие экспертизы и многолетние суды. При этом реальные виновники — конкретные сотрудники отделения или внешние злоумышленники — могут так и не понести наказания, если следствие ограничится формальной проверкой.

Следственный комитет РФ в 2024 году направил в прокуратуру уголовное дело, которое назвали одной из крупнейших финансовых пирамид последних лет. Обвинения предъявлены Наталье Симакиной, Анастасии Коноговой, Игорю Ивлеву, Ивану Волкову и Павлу Будянскому. По версии следствия, с 2012 по 2018 год они создавали и управляли сетью компаний в Москве, Санкт‑Петербурге, Пензенской, Московской и Ленинградской областях, через которые привлекали деньги граждан «под высокодоходные инвестиции».

Схема была типичной для пирамид: людям обещали высокий и стабильный доход, оформляя их вложения как участие в «инвестиционных проектах» и доверительное управление, а реальные источники прибыли либо отсутствовали, либо были несопоставимы с обещанным. Выплаты первым участникам осуществлялись за счёт средств новых вкладчиков, а значительная часть денег выводилась через подконтрольные организации.

По данным СК, всего пострадало 4276 человек, а общий ущерб превысил 2,8 млрд рублей. Фигурантам вменяют мошенничество, легализацию похищенного и незаконную банковскую деятельность, так как одна из структур занималась валютно‑обменными операциями без лицензии. Следователи арестовали деньги и имущество обвиняемых, но пока не ясно, удастся ли этим покрыть ущерб, нанесённый тысячам вкладчиков, многие из которых вложили значительную часть своих накоплений.

Телефонное мошенничество — не новая тема, но в 2024–2025 годах оно эволюционировало в куда более технологичную и психологически выверенную форму. Главное новшество — видеозвонки и использование образов известных чиновников и силовиков.

Как работает схема с «мэром» и «ФСБ»
Типичный сценарий, описанный СМИ и МВД:

Первый звонок. Человеку звонит «сотрудник банка» или «операционист», который сообщает о подозрительных операциях и переводит на «старшего специалиста».

Подключение «силовиков». В разговор вступает «следователь», «сотрудник ФСБ» или «представитель мэрии». В новых версиях — по видеосвязи, с использованием похожих внешне людей или deepfake‑технологий.

Создание легенды. Жертве сообщают, что её деньги «засветились» в делах о финансировании экстремизма/ВСУ, и предлагают «выйти из схемы», «сотрудничая со следствием».

Изоляция. Человека просят не прерывать разговор, никому не рассказывать, не обращаться в банк лично — «это опасно», «в отделении есть крот».

Транспортировка наличных или перевод. Жертву убеждают снять наличные и передать «курьеру под прикрытием» либо перевести средства на «спецсчёт» под контролем силовиков.

В одной из описанных историй мужчина под видеоконтролем показал дома наличность, затем упаковал её и передал курьеру, который выглядел максимально «неофициально», но это объяснили «конспирацией».

Почему это работает
Несколько психотриггеров:

Страх уголовного преследования. Люди пугаются формулировок вроде «соучастие», «финансирование», «уголовная ответственность» и готовы делать всё, чтобы «быть на стороне следствия».

Авторитет фигуры. Образ мэра, следователя или ФСБ создаёт ощущение, что на кону стоит что‑то серьёзное, а не просто деньги на карте.

Информационная перегрузка. Мошенники сознательно говорят быстро, пересыпают речь юридическими терминами, не давая человеку времени на осмысление.

Изоляция. Запрет обсуждать ситуацию с родственниками и банком — ключевой элемент: пока человек не услышит альтернативное мнение, он остаётся в информационном пузыре мошенников.

Как выглядит расследование изнутри
Для правоохранителей такие дела крайне сложны: звонки часто идут с IP‑телефонии из других регионов или стран, оплата проходит через цепочки «дроп‑карт» и криптовалют. Даже когда удаётся задержать «курьера», он часто оказывается лишь рядовым звеном, нанятым через анонимные объявления.

Раскрываемость остаётся низкой по сравнению с количеством эпизодов, а основная профилактика — это не наказание, а массовое информирование населения.

Что важно запомнить
Силовые структуры и банки никогда не требуют перевести деньги на «безопасный счёт» или передать наличку курьеру.

Любой звонок о «расследовании», где предлагают «спасти» ваши деньги, стоит немедленно прерывать и перезванивать в банк по номеру с официального сайта.

Нормальный следователь приглашает на беседу повесткой, а не через видеозвонок в мессенджере.

История Елены Блиновской — хороший пример того, как коммерчески успешный инфобизнес может превратиться в уголовное дело с реальными сроками и сотнями миллионов претензий. Блогер, прославившаяся «марафонами желаний», за несколько лет построила крупный онлайн‑проект с многомиллионными оборотами, но именно непрозрачная финансовая часть в итоге стала основой обвинения.

Как был устроен бизнес
​
По данным следствия и открытых публикаций, «марафон желаний» и связанные с ним продукты продавались через сеть юридических лиц и индивидуальных предпринимателей. Формально это выглядело как «дробление» бизнеса: одни ИП и ООО принимали платежи, другие заключали договоры и оказывали услуги. Для налоговой такой подход становится тревожным сигналом, когда:

• обороты по отдельным компаниям явно искусственно ограничены, чтобы оставаться на упрощённой системе налогообложения;
• значительная часть расходов оформляется на аффилированные структуры, через которые могут выводиться деньги;
• реальные управленческие решения фактически принимает один центр — в данном случае, как утверждает следствие, сама Блиновская и её окружение.

Если верить материалам дела, именно сочетание этих факторов позволило налоговым органам и Следственному комитету говорить о намеренном уклонении от уплаты налогов на сумму около 906 млн рублей, а также о легализации доходов, полученных преступным путём.

В чём суть обвинений
​
Уголовное дело против Блиновской включает несколько блоков:

• Уклонение от уплаты налогов в особо крупном размере. Речь о том, что реальные доходы инфобизнеса скрывались за сетью упрощённых режимов и формальных подрядчиков.
• Неправомерный оборот средств платежей. Следствие утверждает, что обвиняемая получала доступ к электронным средствам платежа (счета, карты, кошельки) юрлиц, формально оформленных на подконтрольных лиц, и распоряжалась ими без их ведома.
• Легализация (отмывание) доходов. Часть денег, по версии следствия, переводилась между связанными структурами через фиктивные договоры, создавая видимость легальной хозяйственной деятельности.

В 2024 году Блиновская признала вину в уклонении от налогов, но спорила с оценкой суммы и рядом квалификаций; в 2025 году суд вынес ей реальный срок, а параллельно начались процедуры банкротства и ареста активов её компаний.

Почему это важно для всего рынка инфопродуктов
​
До дела Блиновской инфобизнес во многом жил в серой зоне: блогеры с оборотами в сотни миллионов официально оставались «самозанятыми» или мелкими ИП, не разделяя личные финансы и финансы проектов. Налоговая предпочитала не трогать их, пока суммы не становились слишком большими. Дело Блиновской обозначило несколько важных точек:

Масштаб имеет значение. Пока обороты — сотни тысяч, многие схемы остаются вне поля зрения. Когда речь идёт о сотнях миллионов, дробление бизнеса и креативный учёт почти гарантированно привлекут внимание.

Инфобизнес — не «особая сфера». Обещания про «духовный рост» и «желания» не освобождают от налогового законодательства. Для ФНС это такой же коммерческий продукт, как любая другая услуга.

Вопрос доверия к обещаниям. Хотя официально дело касается налогов, в глазах аудитории оно разрушило миф о «магическом» бизнесе, где деньги «приходят по желанию». Оказалось, что за красивыми сторис стоит довольно жёсткая финансовая машина.

Что важно знать пользователю
​
Если ты покупаешь инфопродукты:

• смотри не только на харизму автора, но и на юридическую оболочку: кто реально оказывает услугу, какой договор/оферта, как прописана ответственность;
• любые «серые» предложения по оплате (перевод на карту «менеджера», крипта в обход официального сайта) — красный флаг;
• громкие обещания «без налогов» или «через самозанятого» при больших суммах — сигнал, что бизнес строится на схеме, которая завтра может стать предметом уголовного дела.

В конце 2024 года банкиры назвали три схемы, которые стали наиболее распространёнными у мошенников. Первый сценарий — взлом или перехват доступа к аккаунту жертвы на «Госуслугах». Получив доступ, злоумышленники могут менять контактные данные, оформлять услуги, а главное — использовать информацию из профиля (паспортные данные, СНИЛС, адрес) для оформления кредитов и договоров на имя жертвы.

Второй сценарий — Fake Boss, когда мошенники связываются с сотрудником компании от имени руководителя и просят срочно перевести деньги «партнёрам», «закрыть сделку» или «оплатить штраф», давя на срочность и конфиденциальность. Часто используют взломанные корпоративные почты или мессенджеры, чтобы сообщение выглядело максимально правдоподобно. В ряде случаев сотрудники переводили миллионы рублей, не проверив запрос по альтернативному каналу.

Третий сценарий — уже знакомые звонки от «ведомств»: ФСБ, МВД, ЦБ. Жертвам сообщают о якобы возбужденных уголовных делах, «засветившихся» счетах и требуют «содействия следствию», убеждая перевести деньги на «безопасные счета» или оформить кредиты для «спецопераций» против мошенников. Эта схема стала логичным развитием классических «звонков из банка», лишь с усиленным давлением через образ силовых структур.

По словам экспертов, опасность этих трёх сценариев в том, что они опираются не столько на технический взлом, сколько на социальную инженерию: преступники используют уже доступные данные и психологическое давление, а не сложные хакерские техники. Банки и правоохранители повторяют, что ни один настоящий руководитель, банк или госведомство не будут требовать перевести деньги в рамках «секретной операции», но статистика показывает: даже такие предупреждения не всегда спасают от хорошо отыгранных сценариев.

Москва, серая лента дороги…. Взмах черно-белого жезла… и вроде бы все в порядке – права на месте, страховка оплачена, алкоголя уже как неделю во рту не было, но все равно сердце сжимается и автоматически чувствуешь себя виноватым. Кто они – вершители наших судеб на московских дорогах? Представители власти, призванные защищать нас, предотвращать ДТП и ловить автопреступников? А может быть, все обстоит с точностью до наоборот?
 
   Все мы помним о нашумевшем случае, произошедшем в мае этого года, когда в Мытищах белый КИА РИО сбил на пешеходной зебре десятиклассницу, ученицу одной из московских школ. И каково же было всеобщее возмущение, когда выяснилось, что водитель не остановился для помощи, а скрылся с места происшествия.
 
    Но еще больший резонанс вызвала новость о том, что за рулем находился человек, который по долгу службы обязан был не только знать и неукоснительно соблюдать правила дорожного движения, но и предотвращать дорожно-транспортные происшествия – инспектор ГИБДД 3-го батальона ГИБДД г. Москвы центрального административного округа под руководством подполковника полиции К.В. Племянова.
 
    ДТП произошло по банальной причине – подчиненный К.В. Племянова был пьян. И сам по себе напрашивается извечный вопрос: кто виноват? Возможно ли было избежать данного случая? Могла ли десятиклассница, получившая тяжелейшие травмы – переломы плеча, ноги и костей лица, остаться здоровой и дальше радоваться жизни? Мог ли тот самый инспектор ГИБДД сейчас не находится под арестом, а продолжать нести службу своему государству? Ответ один – да. И вот почему.
 
    С марта 2023 года тот самый инспектор ГИБДД 3-го батальона ГИБДД г. Москвы центрального административного округа Андрей Гришин, который сбил ребенка, практически на каждую смену в батальон приходил в состоянии глубочайшего похмелья. И руководство 3-го батальона ДПС полка ДПС ГИБДД УВД по ЦАО прекрасно знало об этом. Невозможно не заметить полупьяного инспектора на утреннем разводе, на котором неизменно присутствует тот самый  подполковник полиции Племянов, и после развода этот инспектор получал оружие и садился за руль патрульного автомобиля. Апогей наступил в апреле этого года – в один из теплых весенних выходных тот самый инспектор Андрей Гришин отправился отметить завершение дневной смены. Выбор его пал на кафе Чинтамани в Мытищах. Как обычно, приняв на грудь, Гришин устроил погром в кафе, кричал, что он сотрудник полиции, размахивал служебным удостоверением, бил посуду и ломал мебель. В кафе был вызван наряд полиции, Гришин был доставлен в местный отдел, где также вел себя вызывающе, пытался устроить драку с местными сотрудниками ОВД. О данном инцидентенемедленно было сообщено командиру 3-го батальона ГИБДД К.В. Племянову и за Гришиным выехал инспектор того же батальона, а по совместительству близкий друг командира – Трусов. Гришин был доставлен в батальон, где продолжил пьяное шоу, отправил командира батальона Племянова в пешее эротическое путешествие на 3 буквы и со спокойной душой уснул прямо в батальоне. А на следующий день, как ни в чем не бывало, получил оружие и отправился в дневную смену.
 
    То есть, на протяжении 2-х месяцев, предшествовавших дтп, отнявшего здоровую жизнь у московской 10-ти классницы, виновник аварии приходил на работу пьяным, устраивал дебоши – и все это с молчаливого согласия командира батальона. Такие командиры, как Племянов К.В. выпускают на наши дороги оборотней в погонах, которые сбивают, калечат и лишают счастливого детства наших детей.
     Андрей Гришин был осужден к 5-ти годам лишения свободы в колонии-поселении, а командир батальона 3-го батальона ДПС по ЦАО г. Москвы спокойно и дальше руководит батальоном и поощряет пьянство, которого в 3 БП ДПС полка ДПС ГИБДД УВД по ЦАО становится все больше и больше.

Центральный банк России в 2025 году опубликовал обзор операций без согласия клиентов, из которого следует, что в 2024 году мошенники украли со счетов россиян рекордные 27,5 млрд рублей. Это на 74,4% больше, чем в 2023 году. Основной объём средств — 26,9 млрд рублей — пришёлся на физические лица.

По данным ЦБ, доминируют схемы социальной инженерии: жертвам звонят «из банка», «от имени силовых структур» или пишут в мессенджерах, убеждая их самостоятельно перевести деньги мошенникам. То есть большинство операций формально совершены самими клиентами, но под влиянием обмана. Банк России отдельно отмечает, что в 2024 году банки отразили более 72 млн попыток мошенничества и предотвратили хищение около 12,5 трлн рублей, но количество успешных атак и средний чек всё равно продолжают расти.

Эксперты платёжной индустрии добавляют: если учесть не только операции, классифицированные как «без согласия», но и те, где клиенты сами вводили данные карт на фишинговых сайтах, общий ущерб от телефонного и онлайн‑мошенничества может достигать сотен миллиардов рублей. В одном из аналитических материалов приводится оценка: в 2024 году суммарный ущерб россиян от мошеннических звонков и операций, связанных с социальным инжинирингом, мог составить не менее 295 млрд рублей.

С точки зрения реальной жизни это означает, что практически каждый активный пользователь банковских сервисов в стране находится в зоне риска. И для многих «кейс» — это уже не чужая история из новостей, а собственный опыт: звонок от «службы безопасности», несанкционированная подписка, фейковая инвестиционная платформа или спор с банком о странных списаниях.

Кейс Аяза Шабутдинова — пример того, как мотивационный и бизнес‑образовательный проект может перейти грань между агрессивным маркетингом и уголовным кодексом. В отличие от Блиновской, где ядром обвинения стали налоги, здесь фокус — на содержании продукта и обещаниях, которые давались клиентам.

Как выглядела «империя»
В публичном поле Шабутдинов — предприниматель, создатель сети кофеен, бизнес‑лагерей и образовательных программ для молодых людей. Курсы продавались как комплексное «становление предпринимателем»: от личной эффективности до создания бизнеса, часто с сильным эмоциональным давлением — «если не действуешь, сам виноват в отсутствии результатов».

Формально всё выглядело как образовательные услуги: договоры, оферты, чаты, кураторы. Но следствие увидело в этой схеме признаки систематического обмана.

Суть обвинений
​
По данным следствия, Шабутдинову вменяют более 70 эпизодов мошенничества в особо крупном размере. Основные претензии:

• людям продавали программы и наставничество за десятки и сотни тысяч рублей, обещая «гарантированные результаты» и конкретные финансовые показатели;
• в реальности методы и содержание программ не обеспечивали достижение заявленных целей, а маркетинговые обещания не соответствовали тому, что было прописано в договорах;
• при попытках вернуть деньги клиента, по данным потерпевших, жёстко «отрабатывали» через скрипты, давление и ссылку на формальные условия, фактически лишая возможности получить возврат.

В 2025 году СМИ сообщили, что Шабутдинов признал вину, хотя ранее позиционировал дело как «преследование предпринимательской инициативы». Это важный момент: признание вины сильно отличает его кейс от множества спорных конфликтов вокруг инфокурсов, где стороны ограничиваются гражданскими тяжбами.

Где проходит граница между жёстким маркетингом и мошенничеством
​
Ключевой вопрос в подобных делах: что именно и как обещали. Если в рекламных материалах и публичных выступлениях звучат формулировки «заработаешь от 300 тысяч в месяц уже через три месяца», «мы гарантируем рост бизнеса в два раза» или «этот метод работает всегда», а в договоре ответственность преподавателя сведена к нулю, следствие может считать, что человека ввели в заблуждение изначально.

• То есть важны не только юридические формулировки, но и общая конструкция оффера:
• Заведомо завышенные ожидания, подкреплённые чужими кейсами, которые не типичны, а оформлены как норма.
• Давление на отказ от возврата, когда человеку внушают, что «возврат — выбор лузера», или сводят процесс к бюрократическому квесту.

Непрозрачная отчётность, когда компания не может показать, сколько людей действительно прошли обучение и какой результат получили.

Чему учит этот кейс
​
Для потребителя:

• если тебе обещают конкретные финансовые результаты без должной конкретики по методике и твоей стартовой ситуации, это красный флаг;
• важно читать не только лендинг, но и договор: часто там написано, что «результат не гарантируется», а вся ответственность перекладывается на ученика;
• дорогие программы без понятного содержания, прозрачного расписания и понятной компетенции преподавателей — потенциальная ловушка.

Для рынка:

• массовые «мотивационные секты» с культом личности и жёстким давлением рано или поздно привлекут интерес силовых структур;
• чем выше чек и чем громче обещания, тем выше риск, что дело перейдёт в уголовную плоскость, а не останется спором в арбитраже.

Одним из показательных кейсов финансовых пирамид последних лет стало дело компании «РуссШельф» (входит в число примеров, которые приводят эксперты и ЦБ, анализируя современные пирамиды). По данным Банка России и СМИ, компания предлагала гражданам вложиться в «перспективные золотодобывающие проекты в России и за рубежом», обещая высокую доходность и фактическую обеспеченность вкладов драгоценными металлами.

Модель выглядела как классический «инвестиционный проект»: договора доверительного управления, презентации о рудниках и технологических линиях, фотографии месторождений. На практике же регулятор и следственные органы пришли к выводу, что большая часть заявленных активов либо не существует, либо не имеет отношения к компании, а выплаты инвесторам обеспечиваются за счёт притока новых вкладчиков.

ЦБ относит такие истории к пирамидальным схемам нового типа: они используют термины «краудинвестинг», «долевое участие», «золотодобыча» и «майнинг», но юридически не обеспечивают ни права собственности на активы, ни прозрачности финансовых потоков. В результате инвесторы сталкиваются с тем, что:

договоры составлены так, что компания фактически не несёт ответственности за результат;

зарегистрированный уставный капитал и реальные активы несопоставимы с объёмом собранных денег;

при первых признаках проблем выплаты останавливаются, а офисы и сайты исчезают.

Дело «РуссШельф» стало одним из аргументов ЦБ в пользу ужесточения подхода к нелицензированным инвестиционным проектам и предупреждения граждан: любые обещания высокой доходности «на золоте» без лицензий и реальной отчётности должны восприниматься как потенциальная пирамида.

В исследованиях по финансовой грамотности региональные власти приводят конкретные истории атак мошенников на подростков — как иллюстрацию сухой статистики F6. В одном из описанных кейсов 12‑летний школьник, увлечённый онлайн‑играми, получил в чате Roblox сообщение от пользователя с ником, похожим на ник популярного стримера, с предложением «бесплатно получить много Robux».

Подростка попросили зайти в мессенджер, где «представитель акции» объяснил, что для «проверки возраста и региона» нужно прислать фото экрана телефона мамы с открытым приложением банка и SMS. Ребёнок выполнил просьбу, после чего мошенники, уже имея номер и данные SMS, попросили «помочь им настроить защиту», продиктовав несколько кодов из новых сообщений.

В течение часа с карты матери было списано несколько десятков тысяч рублей через серию онлайн‑покупок и переводов; родители заметили это только вечером и обратились в банк и полицию. Часть операций удалось оспорить, но большинство списаний признали «совершёнными с использованием корректных данных», что осложняет возврат.

В другом случае, описанном в региональных методичках по финансовой грамотности, подростка ночью по инструкции из чата попросили «приложить палец спящего папы к телефону», чтобы «активировать подарок от игры». Через отпечаток пальца мошенники разблокировали смартфон и приложение банка, после чего сами инициировали переводы, а ребёнок, ничего не понимая, только «помогал нажимать нужные кнопки».

Такие реальные истории показывают, что для защиты денег уже недостаточно просто не брать трубку от неизвестных номеров: нужно системно объяснять детям, что любые просьбы сфотографировать банковские приложения, переслать SMS или «помочь с акцией» в играх — это сигнал немедленно позвать взрослых.